Маленькая Маринка во время воздушной тревоги вместе с бабушкой спускается к автору в квартиру.
Она ещё смутно представляет, кто такие немцы, но твёрдо обещает: если немец сейчас войдёт в комнату, она каа-а-ак огреет его вон тем стулом… А вот танцевать для «дяденьки» наотрез отказывается — и ни в какую.
Спустя полтора года, уже в блокадном Ленинграде, автор снова встречает Маринку — вернее, её исхудавшую тень. Она больше не встаёт с постели, но ненависть к немцам в ней всё такая же непримиримая. И единственное, о чём она жалеет, — что тогда не станцевала для дяди, а теперь уже не может…