«Море, солнце, джаз, пижамы без спины, загар красный, загар бурый, загар оливковый. Но Мурашевой не до того. Не до джаза и не до загара. Она сидит у себя на балкончике и тупо смотрит на мятый клочок синей бумаги с наклеенными на нем белыми полосками. На белых полосках бездушный аппарат выстукал жестокие строки, составленные мстительным Сорокиным…»
