Аббат Мариньян, фанатик до глубины души — пылкий, но строгий, — сам того не сознавая, питал к женщине ненависть и презрение: для него она была тем самым «двенадцать раз нечистым дитя», о котором сказано у поэта. Поэтому в своей молодой племяннице — миловидной, легкомысленной насмешнице — он различал именно то, что тревожило его сильнее всего: неистребимую ласку и нежность, живущую в её женском сердце.