— Не возмогу рещи, — продолжал он, вздернув голову кверху и подкатив глаза так, что видны делались одни воспаленные белки, — не возмогу рещи, сколь многие претерпел я гонения. Если не сподобился, яко Иона, содержаться во чреве китове, зато в собственном моем чреве содержал беса три года и три месяца… И паки обуреваем был злою женою, по вся дни износившею предо мной звериный свой образ… И паки обуян был жаждою огненною и не утолил гортани своей до сего дня…
Салтыков-Щедрин М. Е., Губернские очерки, 1857
— Вот… вот… опять, — пролепетала барыня и снова подкатила глаза под лоб.
Не сохраните. Всё скатится в каменный век, а потом исчезнет (Это при благоприятных событиях). В лучшем случае, начнут изобретать новые языки. Кстати, даже к Вашему комментарию, написаному, в целом, правильно, можно придраться¯\_(ツ)_/¯... Во-первых, я бы поставил пробел перед словом "Ничего". Ну, и "ненавидящий" взял бы в кавычки. Видите, всё забывается. Ничто не вечно под Луной и всё такое. С наилучшими пожеланиями из галактики Млечный Путь!
Это зарисовка, отрезок, фрагмент, кусок жизни. Тут не нужно искать особый смысл, мораль (не все произведения строятся на морали и смысле). Можно только проникнуться атмосферой. И заканчиваться должно именно так всё. На хороших и ярких воспоминаниях. Перед предстоящей неизбежностью. Вроде, всё не сложно.
Салтыков-Щедрин М. Е., Губернские очерки, 1857
— Вот… вот… опять, — пролепетала барыня и снова подкатила глаза под лоб.
Тургенев И.С., Муму, 1852