Прежде чем говорить о «Шлаке», пару слов о себе. Пелевин — мой эталон. Ещё люблю Артёма Каменистого («Корм», «Улей» с циклом про Карата) и Дема Михайлова («Низший»). Нравятся Андрей Круз, Михаил Атаманов, Антон Текшин, Роман Прокофьев — каждый в своё время чем-то поразил. От Олега Велесова не ждала ничего особенного, но именно ради «Шлака» зарегистрировалась на сайте, чтобы оставить этот комментарий.
Теперь — пара слов критикам «Шлака» (среди которых, к слову, много моих единомышленников). Герой не обязан быть положительным. Хорошая книга не должна вызывать приятные эмоции. Но она обязана врезаться в память. И с этой точки зрения Велесов, на мой взгляд, превзошёл многих более именитых авторов.
Да, у «Шлака» масса огрехов, уже упомянутых другими читателями. Временами действительно создаётся впечатление, что сюжетные ходы «высосаны из пальца» (и правда: зачем загонять сотни тысяч людей в параллельный мир, если для производства самого ценного продукта Загона достаточно станка, охраны и "фермы"?). Но всё это не отменяет главного: «Шлак» — это сказка. И как любая сильная сказка, она работает на уровне архетипов, вне логики реализма. Автору удалось наглядно изобразить истинную суть социально-одобряемого мужчины самого распространённого типа.
В начале нам будто обещают показать преображение типичного "хорошего мальчика" в "настоящего мужчину". Мир, куда попадает главный герой, — система, в которой человек расчеловечен. У него отбирают имя, оставляя номер. Его труд обесценен, а тело может быть отправлено на бойню за долги.
По сравнению с прочими героями подобных циклов, его бэкграунд максимально далёк от привычного этому жанру. В его прошлом не было ни боевого опыта, ни профессиональных навыков выживания. Герой далёк от привычного архетипа: он не военный, не боец, не спец. В прошлом — бариста, мягкий, немного заплывший и стопроцентно социально-одобряемый: верный муж, заботливый отец, не мятежник и не хищник.
В первые же дни в новом мире он огребает по полной от местных гопников, напоминающих ему, что он — "шлак", и даже не особо пытается сопротивляться. Его спасает лишь то, что даже среди шлака нашёлся человек, достаточно авторитетный и не превратившийся в зверя, который за него вступается. Но в этих условиях нельзя ждать, что разовая помощь станет постоянной, и рассчитывать можно только на себя. Так герой оказывается «вынужден раскрыть в себе новые качества».
Всё это настраивает на ожидание красивой арки: вот он, маленький человек, пройдёт путь и станет кем-то большим, возможно — новым Прометеем. Далее всё действительно будто бы движется к трансформации. Он побеждает, развивает способности, обретает соратников — и всё это воспринимается как становление. Но… периодически возникает ощущение сбоя. Для максимума впечатления от книги читателю нужно отождествиться с героем. Но с Доном это проблематично. История захватывающая, потому ты вновь и вновь напоминаешь себе: «Это сказка, не жди реализма». Но осадочек не проходит.
Развязка всё расставляет по местам. В её свете второстепенные сцены, как убийство Фонаря, выходят на первый план, характеризуя Дона. На одной чаше у него доверие другого человека, на другой — каприз бабы, помешанной на своей принадлежности к "высшей ветви эволюции". Вот ради чего вчерашний хороший мальчик заманил в кусты и застрелил в спину доверившегося ему собрата по общему несчастью. Ожидаемо забыл жену, имя которой мы столько раз слышали в патетических стонах первой половины истории. Теперь уже не ругаешь себя за то, что не смог игнорировать агрессивность Дона в отношении более слабых людей, последовавших за ним до конца.
Герой «Шлака» — самая искусная имитация героя, когда-либо встреченная мной в литературном мире этого жанра. Под видимостью добра и света, он всего лишь выживальщик, а значит — приспособленец. Он забудет, предаст, убьёт, если так будет нужно. Его этика — фикция. Его мораль — обслуживающий механизм инстинкта. Его «добродетель» — маска, его «любовь» — гормональный крючок. Его «ценности» — декорации. Он не герой, не личность, не субъект. Он — самец, охраняющий логово. Он не борется за истину или справедливость. Он борется за территорию, за самку, за доступ к ресурсу. Его мотивации — не добродетель, а имитация добродетели в силу привычки отвечать ожиданиям общества от "хорошего парня".
Он так вжился в эту роль и поверил в собственное вранье, что периодически его достигают импульсы достойного гражданина. Он вроде принял решение расстаться с Алисой, чтобы воспитать Киру порядочным человеком. Но в момент решающего выбора опять поддался влиянию самки, хотя уже знал, что она не только массово убивала людей для собственного удовольствия, но и стала причиной смерти Гнома и Фломастера, последних выживших штурмовиков ее отца, сохранивших преданность ей.
Показательно, что первыми мутантов на Земле Дон с компанией превращают католических миссионеров — людей, кто действительно жертвует собой ради других. Именно у них насильственно отобрали построенные ими жилые помещения, а их самих убили для продления жизни Дона и его холуев.
В этом контексте потуги тётушки Фаины воззвать к его совести, апеллируя, что он такой же как Тавроди, кажутся тем более наивными. Дон с Алисой, ставшие читателю такими близкими и почти родными на протяжении повествования, ничем не лучше Тавроди. Более того, Дон — в разы хуже. И если намеки на это, искусно вплетенные автором во всю ткань истории, не стали для вас достаточно толстыми, чтобы понять это раньше, финал, в котором эта истина предстанет во всей своей неприглядности, обрушится на вашу голову с неумолимой жестокостью.
Согласись он на предложение создателя "нанограндов", хотя бы выбрал меньшее из зол. Но Дон, при всей его показной бравуре, по сути не способен иметь собственное мнение и является лишь придатком жены, подкаблучником.
Если прототипы героев типа Оди из «Низшего» или Карата из «Улья» — красивые личности, движимые каждый по-своему заботой обо всем человечестве, — в реальности встречаются скорее редко, то такие как Дон на каждом шагу. Не обманывайтесь, он не бросится на амбразуру в защиту ваших детей. Всё в точности наоборот. Ради желания угодить своей женщине этот примерный семьянин бросит ваших детей в яму смерти. Или посадит на цепь, как они поступили с. католическими миссионерами, взяв за основу технологии обращения пленников в миссии дядюшки Олова.
Олег Велесов не просто написал книгу — он сделал художественную операцию по вскрытию истинной сути многих "приличных" семейных мужчин. Под маской любви, морали, гуманности — инстинкт, страх, забота только о себе в ущерб другим. Даже если ради одобрения женщиной, искусно манипулирующей этим самцом, он должен ограбить или убить, наплевав на милосердие, справедливость и все нравственные законы.
Резюмируя, возможно как писатель Олег Велесов работает на четвёрку, но как рентгенолог человеческой природы он гениален. По крайней мере, в этом произведении он превзошёл всех остальных собратьев по перу, разоблачающих глубинную природу "добропорядочных граждан с традиционными семейными ценностями". На их фоне еще сильнее ценишь мужчин другого типа, у которых уважение к себе и чувство собственного достоинства на порядки сильнее половых инстинктов.
Ну не знаю, у Абаддона вообще подборка так себе на мой взгляд. Зато голос красивый многим нравится. Возможно если бы Абаддон читал более качественные произведения, вы бы были другого мнения.
Теперь — пара слов критикам «Шлака» (среди которых, к слову, много моих единомышленников). Герой не обязан быть положительным. Хорошая книга не должна вызывать приятные эмоции. Но она обязана врезаться в память. И с этой точки зрения Велесов, на мой взгляд, превзошёл многих более именитых авторов.
Да, у «Шлака» масса огрехов, уже упомянутых другими читателями. Временами действительно создаётся впечатление, что сюжетные ходы «высосаны из пальца» (и правда: зачем загонять сотни тысяч людей в параллельный мир, если для производства самого ценного продукта Загона достаточно станка, охраны и "фермы"?). Но всё это не отменяет главного: «Шлак» — это сказка. И как любая сильная сказка, она работает на уровне архетипов, вне логики реализма. Автору удалось наглядно изобразить истинную суть социально-одобряемого мужчины самого распространённого типа.
В начале нам будто обещают показать преображение типичного "хорошего мальчика" в "настоящего мужчину". Мир, куда попадает главный герой, — система, в которой человек расчеловечен. У него отбирают имя, оставляя номер. Его труд обесценен, а тело может быть отправлено на бойню за долги.
По сравнению с прочими героями подобных циклов, его бэкграунд максимально далёк от привычного этому жанру. В его прошлом не было ни боевого опыта, ни профессиональных навыков выживания. Герой далёк от привычного архетипа: он не военный, не боец, не спец. В прошлом — бариста, мягкий, немного заплывший и стопроцентно социально-одобряемый: верный муж, заботливый отец, не мятежник и не хищник.
В первые же дни в новом мире он огребает по полной от местных гопников, напоминающих ему, что он — "шлак", и даже не особо пытается сопротивляться. Его спасает лишь то, что даже среди шлака нашёлся человек, достаточно авторитетный и не превратившийся в зверя, который за него вступается. Но в этих условиях нельзя ждать, что разовая помощь станет постоянной, и рассчитывать можно только на себя. Так герой оказывается «вынужден раскрыть в себе новые качества».
Всё это настраивает на ожидание красивой арки: вот он, маленький человек, пройдёт путь и станет кем-то большим, возможно — новым Прометеем. Далее всё действительно будто бы движется к трансформации. Он побеждает, развивает способности, обретает соратников — и всё это воспринимается как становление. Но… периодически возникает ощущение сбоя. Для максимума впечатления от книги читателю нужно отождествиться с героем. Но с Доном это проблематично. История захватывающая, потому ты вновь и вновь напоминаешь себе: «Это сказка, не жди реализма». Но осадочек не проходит.
Развязка всё расставляет по местам. В её свете второстепенные сцены, как убийство Фонаря, выходят на первый план, характеризуя Дона. На одной чаше у него доверие другого человека, на другой — каприз бабы, помешанной на своей принадлежности к "высшей ветви эволюции". Вот ради чего вчерашний хороший мальчик заманил в кусты и застрелил в спину доверившегося ему собрата по общему несчастью. Ожидаемо забыл жену, имя которой мы столько раз слышали в патетических стонах первой половины истории. Теперь уже не ругаешь себя за то, что не смог игнорировать агрессивность Дона в отношении более слабых людей, последовавших за ним до конца.
Герой «Шлака» — самая искусная имитация героя, когда-либо встреченная мной в литературном мире этого жанра. Под видимостью добра и света, он всего лишь выживальщик, а значит — приспособленец. Он забудет, предаст, убьёт, если так будет нужно. Его этика — фикция. Его мораль — обслуживающий механизм инстинкта. Его «добродетель» — маска, его «любовь» — гормональный крючок. Его «ценности» — декорации. Он не герой, не личность, не субъект. Он — самец, охраняющий логово. Он не борется за истину или справедливость. Он борется за территорию, за самку, за доступ к ресурсу. Его мотивации — не добродетель, а имитация добродетели в силу привычки отвечать ожиданиям общества от "хорошего парня".
Он так вжился в эту роль и поверил в собственное вранье, что периодически его достигают импульсы достойного гражданина. Он вроде принял решение расстаться с Алисой, чтобы воспитать Киру порядочным человеком. Но в момент решающего выбора опять поддался влиянию самки, хотя уже знал, что она не только массово убивала людей для собственного удовольствия, но и стала причиной смерти Гнома и Фломастера, последних выживших штурмовиков ее отца, сохранивших преданность ей.
Показательно, что первыми мутантов на Земле Дон с компанией превращают католических миссионеров — людей, кто действительно жертвует собой ради других. Именно у них насильственно отобрали построенные ими жилые помещения, а их самих убили для продления жизни Дона и его холуев.
В этом контексте потуги тётушки Фаины воззвать к его совести, апеллируя, что он такой же как Тавроди, кажутся тем более наивными. Дон с Алисой, ставшие читателю такими близкими и почти родными на протяжении повествования, ничем не лучше Тавроди. Более того, Дон — в разы хуже. И если намеки на это, искусно вплетенные автором во всю ткань истории, не стали для вас достаточно толстыми, чтобы понять это раньше, финал, в котором эта истина предстанет во всей своей неприглядности, обрушится на вашу голову с неумолимой жестокостью.
Согласись он на предложение создателя "нанограндов", хотя бы выбрал меньшее из зол. Но Дон, при всей его показной бравуре, по сути не способен иметь собственное мнение и является лишь придатком жены, подкаблучником.
Если прототипы героев типа Оди из «Низшего» или Карата из «Улья» — красивые личности, движимые каждый по-своему заботой обо всем человечестве, — в реальности встречаются скорее редко, то такие как Дон на каждом шагу. Не обманывайтесь, он не бросится на амбразуру в защиту ваших детей. Всё в точности наоборот. Ради желания угодить своей женщине этот примерный семьянин бросит ваших детей в яму смерти. Или посадит на цепь, как они поступили с. католическими миссионерами, взяв за основу технологии обращения пленников в миссии дядюшки Олова.
Олег Велесов не просто написал книгу — он сделал художественную операцию по вскрытию истинной сути многих "приличных" семейных мужчин. Под маской любви, морали, гуманности — инстинкт, страх, забота только о себе в ущерб другим. Даже если ради одобрения женщиной, искусно манипулирующей этим самцом, он должен ограбить или убить, наплевав на милосердие, справедливость и все нравственные законы.
Резюмируя, возможно как писатель Олег Велесов работает на четвёрку, но как рентгенолог человеческой природы он гениален. По крайней мере, в этом произведении он превзошёл всех остальных собратьев по перу, разоблачающих глубинную природу "добропорядочных граждан с традиционными семейными ценностями". На их фоне еще сильнее ценишь мужчин другого типа, у которых уважение к себе и чувство собственного достоинства на порядки сильнее половых инстинктов.